  |
 |
|||
|
Захватчик Микроавтобус был огромным синим мрачным и квадратным. Когда она пожелала сесть в него, он уже отъезжал, поэтому пришлось немного пробежаться. Приподняв полы дублёнки, девушка сократила расстояние, попыталась открыть дверь, но ничего не вышло. Правда, в итоге она всё-таки вошла, - ей открыли - так как её ждали давно. Да, её ждали, она поняла это, как только присела на мягкое кресло: - Что же Вы так долго? - поинтересовался сидящий рядом мужчина. - ? - Мы тут уже полчаса сидим, как на иголках, а Вас всё нет и нет, - не мог угомониться он. - Простите, я больше так не буду, - улыбнулась девица. Следом вошло ещё несколько человек, но ей было непонятно, зачем они едут? Кто из них действительно готов к этому сложному пути: сколько страдающих суицидом, сколько наркоманов, сколько в браке. Времени на выяснение цели поездки не было, нужно было двигаться дальше. Все сидящие в салоне прекрасно понимали, что под кем-то из нас спрятано секретное оружие, которое способно в считанные секунды уничтожить эту квадратную громадину, а значит, обречёт нас на погибель в холодной пустоте. И то ли из-за этого, то ли из каких-то собственных рассуждений люди сделали серьёзные лица, а некоторые испытали жуткое напряжение. Путь был далёк и суров. Все ли доберутся до места назначения живыми? Никто не знал. - Включите музыку громче, нам неслышно, - пробормотал сидящий рядом мужчина, который явно не понимал всей серьёзности ситуации. - Он глухой что ли? - продолжал возмущаться пассажир. Ах, как ей хотелось, чтобы он замолчал. Чтобы прекратил периодически пищать чей-то сотовый телефон, напоминающий о ничем не грозящей жизни вне автобуса. Чтобы мужчина на другом конце салона прекратил нервничать, а значит, барабанить пальцами по подлокотнику. Девушка откинула голову и закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на собственных мыслях; на ценностях тех, что действительно ценны и тех, что лишь "кукла"; на людях родных кровью или душой; на глазах, улыбке, руках и теле родного существа. Но видимо именно в этот момент до захватчика - водителя долетели слова одного из заложников: музыка стала громче. Думать о чём-то своём теперь не представлялось возможным, поэтому девушка повернула голову направо и увидела блондинку. Ярко накрашенная, приоткрывшая влажные губы, словно зазывающая пассажирка, отстранёно смотрела в окно. О чём думала она? Неизвестно. У неё явно не было проблем с деньгами, мужчинами (возможно, женщинами) и работой, отсюда вытекал один огромный вопрос - наркотики. Отсутствие мысли, отсутствие желаний, отсутствие души в присутствующем теле. Нет, наблюдать и думать о ней, за неё не хотелось. В это время снова раздался пронзительный сигнал сотового телефона, но хозяин в очередной раз лишь нервно отключил его. Как он выглядел, не оказалось возможным рассмотреть (находился где-то за спиной девушки), но то, что он пребывал в состоянии избежания кого-то - факт. Казалось, ещё один звонок и сотовый полетит следом за... ...Первый пострадавший вылетел из автобуса с целью опустошить желудок. Его слабый организм не выдержал такого напряжения, поэтому пассажира пришлось выпустить, но и ждать его мы не могли, поэтому... В салоне появилось одно свободное место. Где-то впереди, через несколько рядов, сидел молодой парень с очень смешной чёлкой, торчавшей из-под шапки. Он улыбался, шутил, подмигивал, в общем, флиртовал. Дёшево отвратительно и, в общем-то, побуждая желание оказаться рядом с уже отсутствующим пассажиром. Но он заигрывал не с ней, а потому, пусть продолжает. И тут девушка вспомнила про мужчину "рядом". В его руках был торт. Нет, сосед не был похож на женатого с детьми, да и кольца на руке не было. Что ж, он ехал в гости? Вряд ли, по его алкогольному состоянию можно было предположить, - скорее из гостей. Ну, не уж-то он проводит вечера не как "нормальный заправский мужик" с не одним литром пива, а словно "одинокая несчастная бабёнка", поедающая торт за тортом, поглощающая вместе с ними своё горе. Было бы забавно посмотреть. Путь продолжался... Середина пути - самый жуткий момент. Автобус замедлил ход, и водитель вцепился в руль. Все словно по команде сидящего рядом с захватчиком повернули голову направо. Немного трясясь от страха, малость, испытывая раздражение, вглядывались в окно, ощущая чуть-чуть ненависти к тем двум мужчинам на улице. Напряжение возросло настолько, что, казалось, одно неловкое движение или слово, и мы все взлетим на воздух. Со стороны казалось, что на каждом пассажире, как в самых страшно-дорогих и просто страшных боевиках, цепь, состоящая из слов военных орудий. Гранатомёты, патроны, тратил, пушки, мины, бомбы и другая снасть - люди ощущали себя, будто всё это разбросано по полу в салоне в не считанном количестве, а может, и привязано к телам избранных. Но мы продолжали двигаться, поэтому потихоньку злость спадала, а пассажиры вернулись к своим заботам, отпустив взор с двух мужчин. Как странно, все люди свободно залазили в этот автомобиль, отдавая своё тело во власть террориста, но, не смотря на это, продолжали верить в свою свободу, будущую жизнь, мечтали о чём-то, фантазировали как-то. Нелепо. Периодически мы начали останавливаться, а люди куда-то пропадать. Задумавшись о чём-то своём, девушка не обратила внимания на то, что пассажиры выходили, но когда в салоне осталась она, пару человек и тот самый террорист, в её душу вселилось удивлённая надежда. Значит, нас всё-таки освободят! Заложников выпускают! Интересно, а что за это требуют? Вот она и дома. Казалось, что захватчик предъявит прайс - лист с расценками за душу. Мужчины - дороже женщин, работающие люди - двойная цена, дети - со скидкой. Но, заплатив обычные русские три десятки, как и все, девушка выкупила свою жизнь. Как дёшево она стоила. Цок Цок, цок, цок, цок, цок, цок, цок, цок, цок, цок, цок, цок, цок, цок, цок, цок, цок... Он лежал на спине и с закрытыми веками вспоминал... Прямо перед глазами скользил потолок, он убегал куда-то назад, поэтому мальчик не мог рассмотреть его. А жаль, столько лампочек: синие, зелёные, жёлтые, перегоревшие. Но они тоже спешили куда-то... торопились убежать куда-то прочь от глаз малыша. В теле чувствовалась боль, а точнее, в руках... Слабость, лень и тоска назначили встречу в этом маленьком теле и явно никуда не торопились. Но не смотря на это мальчик улыбался... смотрел в потолок и улыбался... наблюдал за убегающими лампочками на потолке и улыбался... ничего, кроме потолка, лампочек и цоконья... Цок, цок, цок, цок, цок, цок, цок, цок, цок, цок, цок, цок, цок, цок, цок, цок, цок... Отчётливые шаги раздавались в тишине... пустоте... и увозили покалеченное тельце куда-то в никуда. В комнате, куда привезли мальчишку, было много ярких прожекторов; людей; неприятного, пугающего звона инструментов и совершенно отсутствовали окна. На лицо положили маску - как интересно - странный запах. Перед глазами всё поплыло, стало серым, а в итоге пропало вообще... Песочница, детский сад, малыши, играющие в салки, и он. - Догони меня, - прокричала смеющаяся девчушка. - Мне некогда, я строю куличик, - серьёзно ответил мальчик. - Тогда... тогда... На тебе!!! - и маленькая проказница наступила на "замок" из песка. - Ты! ТЫ!!! Я тебе покажу!!! - в слезах прокричал мальчишка и побежал за безобразницей. Сильно разогнавшись, он не успевал смотреть под ноги, поэтому итог был очевиден. - Ааааааааааааааааа, - провопил малыш. Две руки оказались сильно покалечены. Вывих? Перелом? Откуда им знать... этим воспитателям, что вместо вызова скорой и родителей занялись ораньем на него. Разве он виноват??? "Как странно, - думал малыш, лёжа на больничной койке. - Вечно увозят куда-нибудь, надевают маску, а оказываюсь всегда в одном и том же месте. Вот бы так всегда." Он закрыл глаза, открыл, но всё осталось по-прежнему; снова зажмурился и услышал родное цоканье. "Вот... вот идёт моя волшебница! Снова буду путешествовать!!!" Но когда мальчик приподнял веки, то стук каблуков исчез, а он лежал на своей койке и никуда не ехал. Прошло много лет. Руки целы, ноги - тоже. Всё изменилось с тех пор, но, как и прежде, стоит закрыть глаза и где-то глубоко в ушах, далеко в мыслях слышно любимое цоканье каблуков, предвещающее волшебное путешествие. Сон В старинном жутком замке раздавались крики испуганных людей, вопли умирающих, грохот бьющейся посуды и шёпот двух влюблённых. - Ты прекрасна... - любовался её глазами он. Девушка ответила сладким поцелуем кроваво алых губ и запустила свои руки ему под одежду. Где-то далеко раздался очередной женский крик, но это не пугало пару. Им было хорошо вместе, казалось, для них эта обстановка была родной и приятной. На огромной кровати с чёрным шёлковым бельём лежали два юных создания, желающих друг друга с каждой минутой всё сильнее. Страсть разгоралась, как огонь факелов, висящих вдоль стен древнего замка. Вокруг было многого крови, скелетов, и время от времени где-то в глубине темноты раздавалось хлопанье крыльев летучей мыши, отбившейся от стаи. Но это не останавливало ни его, ни её. Разодрав на себе одежду, молодые люди вгрызались зубами, впивались ногтями, в тела друг друга. Боль... но это сладкая боль, куда приятнее той, что испытывает мужчина, которого скинули со второго этажа прямо в центр зала первого. Туда, где проходил бал... Сборище вампиров, скелетов, ведьм и другой нечисти. - Я хочу тебя... - Возьми... Он вошёл в её стройное, смуглое тело и начал двигаться... так же быстро, как дикий тигр... грациозно, как леопард... кричал, как царь зверей... словно ядовитая змея она извивалась под его напором, стонала, как чайка над бушующим морем, и напряжёнными руками напоминала разъярившуюся пантеру, раздирающую острыми длинными когтями спину своему мучителю... Музыка на балу была негромкой, поэтому сквозь истомные крики влюблённых пробивались женские и мужские вопли, слышалась льющая из вен кровь и жуткий смех убийц. - Я должна сказать тебе... - еле пробормотала она, когда оба уставших тела оторвались друг от друга. - Слушаю, - улыбнулся довольный он. - Я... вампир... Молодой человек очнулся в мокром поту. Стоп. Он ложился спать один, но сейчас рядом раздавалось странное сопение... Включив ночник, парень увидел девушку... ту самую... из сна... безумно красивую, возбуждавшую одним присутствием, и с застывшей кровью на губах... 1 января. (Muse - ruled by secrecy) Ты помнишь первое число? Ах, как давно оно прошло... Лишь тусклый свет, и нежен ты, И за окошком замело. Одна подушка, одеяло, Бокал разбился - прозвучало, Луна - в окно, стена - в цветы, "Ты так красива", - легче стало. "Хочу художником я быть, Чтоб рисовать тебя. Любить. Ну, что молчишь ты?". Улыбаюсь. Я здесь - с тобой, не говорить. "Я так бы смог всю жизнь прожить. Пробыть с тобой, не есть, не пить". И от мурчанья погружаюсь В глубокий сон. Тебя ловить. - Привет. - Привет, - улыбнулась Она. - Ты так красива сегодня. - Спасибо, - почти прошептала девушка. Он посадил её на диван, выключил свет и сел на пол, опершись локотками на её колени. - Ты сегодня была прекраснее всех... Ах, как жаль, что я не художник... я бы рисовал, рисовал... писал твои портреты и развешивал везде, где только можно, лишь бы видеть тебя. Знаешь, у меня такое впервые, я не понимаю, что со мной. Но ей нечего было сказать в ответ, так как с ней такое было тоже в первый раз. - Может... хочешь пить? Хочешь, шампанского? Нет? - Воды... - Да, конечно, сейчас... - раздался звон разбившегося бокала. - Прости... - Ничего... Сиди на месте! Мне не нужно, чтобы ты порезалась! - немного раздражённо и заботливо сказал он. - Прости, я не хотела. - Это был дорогой мне бокал... - Ну, хочешь, я привезу тебе такой же? У меня дома есть такой набор, - засуетилась она. - Нет, не стоит. Всё нормально. - Я, правда, не хотела... - и девушка, погрустнев, опустила голову. - Солнышко, ну, что ты? Всё хорошо. Не будем портить себе праздник из-за этого. - Обними меня, - положив свои ледяные ладони на его горячую шею произнесла она. Так они и лежали - в обнимку - до тех пор, пока не уснули. За окном шумела пурга и дети; летали пакеты, самолёты и пьяные мужики за водкой; но их это уже не касалось. Мама и сын, папа и дочь, брат и сестра, она и он - самое родное и близкое, одно целое, но злой шуткой разделённое на два тела. Защищённая С самого рождения за ней следили все, а особенно мама. Девочке не позволялось гулять - а вдруг заболеет, общаться со сверстниками - можно поглупеть, делать что-либо самой, не дай Бог, - обожжётся, удариться, умрёт!!! Так и росла она под опёкой любимой родительницы, забывая, что когда-нибудь придётся покинуть мамину клетку. Шли года, девочка выросла в привлекательную девушку, но друзей у неё не было: считали глупой - за неё всегда думала мама; высокомерной - мама решала, с кем общаться, а кого избегать своей малютке. Поклонников также было немного: мамочка не скупилась на косметику и одежду, и издали девушка выглядела эффектно, но стоило к ней подойти, тут же понимали, что она - кукла... фарфоровая статуэтка, манекен своей опекунши. Обидно, но, не смотря на это, у неё было всё, получала тут же, не успев захотеть, о чём только может мечтать простая - смертная: - Мне нравится ОН! - Сейчас сделаю. - Мам! Я хочу вот это!!! - Подожди, я завтра деньги получаю, пойдём и купим, всё, что захочешь. Странно, но чувства зависти или радости мамаша с дочуркой не вызывали, скорее... сожаления и сочувствия. А ещё... все с наслаждением ждали, когда девушка вырвется из дома и почувствует всю прелесть жизни. - Мам, я хочу поехать в этот город. - Зачем это? - Я ХОЧУ там учиться!!! Мама была заботлива и очень неглупа, поэтому понимала, что, отправившись туда, куда хочет, девушка постигнет море разочарований, обид и слёз, а ей, как заботливой родительнице этого явно не хотелось. Поэтому она приложила все усилия, чтобы помочь без особых хлопот поступить своей девочке в престижный университет в одном из крупных городов, но туда, где можно было бы продолжать контроль. А окружающие лишь пожали плечами, понимая, что девушка в клетке будет вечно... а точнее, до тех пор, пока не умрёт её мама. Жестоко... Кошки Проснувшись поздно вечером, медленно подтянув к себе колени, Кошка что-то сладко промурчала и подумала, что можно ещё немножко поспать, или спать уже до утра. Но в итоге приняла решение - ВСТАТЬ. Перешагнув через одеяло, вторую кровать, несколько своих мыслей и что-то ещё, Она вышла из комнаты, чтобы удостовериться в правоте собственных действий. Сладко что-то мявкнула, увидев себя в зеркало: длинная волнистая шёрстка была небрежно собрана в хвостик, а может... просто небрежно собрана; непослушные локоны спадали на мордочку и плечики так, как хотели; послушные же прядки старались прикрыть непокорность первых. Прищурила глазки: лукавые; добрые; нежные; необыкновенно - глубокие. Улыбка. Открытие крана. Сладкое шуршание воды. Приоткрылась дверка, откуда высунулась мордочка, которая ласково мурлыкнув, легонько толкнула носом плечико Кошечки. Довольное закрытие глаз; тепло по телу; ожидание дальнейших действий. - Мрррррр... - почти получилось, ещё чуть-чуть и Она совсем поверит, что ты суров и сердит. - Ммм... - ответ ласков и отрешён. - Кх..., - играя и не понимая ответа самочки, продолжил Он. - Мяааау - ещё один лёгкий толчок носиком в её плечико, и остановка мордочки там же... Там: тепло; мягко; удобно. - Мяу, мяу, - довольно повторила Она. Аккуратно зацепив зубами пояс её халата, потянул к себе, на себя, в сторону их мягкой постельки. Она же покорно шла. Вальяжно, прошагав на четвереньках по постели, упала на бок - на подушку. Быстро, словно не хотел, чтобы заметила, скромно, будто опасаясь, что выгонит на пол, проскользнул к её мордочке. Нежно посмотрев на свою кошечку, устроился рядом. Облизнул ей щёчку; взгляд; ожидание; ещё один раз облизнул; ткнулся носиком в эту же мокрую область мордочки; почувствовал мягкость и тепло; резко отдёрнулся назад. Мяааау, - пойми, я сплю уже... почти заснула. Мррр, мрррр, - хорошо, давай немного помечтаем вместе. Довольное улыбчивое "Хм...мммм" побудило лечь и успокоиться. Она: приподняла мордашку; взглянула на своего Котика; облизнулась; позавидовала сама себе; зарылась в шёрстку на его грудке; подумала о котёнке... нет, двух... а точнее, трёх... о трёх красивейших котятах и тихонечко заснула. В это время боевой Кот во сне поймал огромного голубя, которого заботливо тащил к своей Кошечке и трём котятам. Приятных снов и вам... Кружок кройки и шитья Ты вошла в комнату. Не великую, но и не маленькую. Окно. Не большое, но странно сделанное, словно для того, чтобы тебя никто не увидел в нём. Со всех сторон были прикреплены дощечки, за которыми можно было бы спрятаться, прижавшись к стенке. Три девушки около него, для чего-то державшие спицы, пристально глядевшие в одну сторону, о чём-то яростно спорили. Две - в углу, со злыми глазами изучая троицу, зло шептались. Ещё три - у стены спокойно резали ткань, но вдруг одна из них нервно дёрнулась, направила ножницы в глаза подруге и на непонятном языке с брызгами слюны выругалась, на что та ответила зажигалкой, подпалившей будущее платье первой девушки. Оставшаяся в стороне, глядя на них, что-то быстро записывала, предварительно включив диктофон, словно профессиональная журналистка. Ты вошла тихо - тебя никто не слышал, а может, все просто слишком заняты собой и разборками отношений. Ты села в дальний угол, чтобы просто понаблюдать, насколько эти подружки - "ПОДРУЖКИ!". Столько грубости, хамства, жестокости и злобы ты не встречала ещё нигде. Странно, а ведь недавно ты видела рекламу этого заведения, где были изображены эти же девушки, но в обнимку, с улыбкой и любовью в глазах, казалось, ко всему миру. Ты заметила, что в одном из углов стоит какая-то конструкция, которая, не переставая, работает: что-то печатает, что-то рисует, что-то куда-то отправляет. Подошла поближе, всё равно никто не замечает, а интерес с каждой секундой огромнее. О Боже!!! Эта махина записывала всё, что твердили девушки, даже глупости и ложь, затем распечатывала многомиллионным тиражом и рассылала в разные города и страны. Взяв одну из таких газет - сочинений, пришла в ужас: столько жуткого и безобразного на один абзац ты ещё никогда не читала. А главное то, что ни капли правды. Кружок кройки и шитья... Восемь безумных девушек... Миллионы тысяч газет... Триллионы глаз и рук... И ещё больше разбитых сердец, уничтоженных душ, поражённых мозгов... Ты одна... Солнце Дома у Солнца очень уютно и тепло. В квартире было две маленькие комнатки: одна в восточной части квартиры - чем-то напоминала Японию, наверное, тем, что все необходимые принадлежности могли быстро собираться и перемещаться (ближе к вечеру нужно быть на другом конце квартиры); отличалась обилием различных мыслей, развешанных везде; увлекала разнообразием мелких вещичек, которые было можно рассматривать, задаваясь вопросом: "А зачем?"; вторая - та, что на западе, была недоступна - а кому хочется показывать место, где ты умираешь каждый день. Солнце никогда не грустил, никто не может припомнить, а переставал ли он вообще улыбаться. Казалось, что радость - здесь (в нём и его квартире) была постоянным жителем, но кто присматривался, мог заметить, что в глазах тоска. Такая весёлая тоска... Непонятно? Ну, допустим, что у вас есть всё... всё то, что хотелось когда-либо, и в общем-то, грустить нет повода, но вам печально, потому что вы не можете испытать других чувств. Вам чужды слёзы, вам далеко всё то, от чего хотят избавиться другие. Поэтому ваша тоска - весёлая. Но неунывающий всегда был рад, когда к нему в гости приходили Дожди и Ветра - хоть какое-то разнообразие. Солнце никогда не сидел на месте, стоило ему сесть, как тут же он подскакивал и шёл куда-нибудь, например, в коридор, проделав кувырок, перескакивал в восточную комнату и там начинал прыгать. Зачем? Никто не знает. Но все давно привыкли, потому что нравится. Нравится то, что улыбаешься. Нравится то, что тепло и уютно. Нравится то, что посуда здесь яркая. Нравится то, что чай здесь светится. Нравится то, что непогода покидает. Нравится то, что всё это нравится. Просто... нравится... Странный взгляд Хрупкое; нежное; изящное; чёрное. Она была красива, а скорее, просто симпатична и естественна, чем очень привлекала. Чёрные волнистые волосы, собранные в аккуратный хвост (насколько это возможно с завитками); тёмно-карие огромные глаза, прячущиеся за веерами длинных пушистых ресниц, стремящихся к небу; точёные скромные губы, преображающиеся иногда то ли в улыбку, то ли в желание выпрямить изгиб меж губами. Тело: маленькое; идеально-стройное; 18 век. И вот сидит она недалеко от тебя, смотрит вперёд, что-то записывает, и ты уверена, что: ручка - чёрная; почерк - округлый и опрятный; мысли - размеренные и только о данной теме - ничего лишнего. То ли от пристального взгляда, то ли по собственному желанию она повернулась к тебе, странно взглянула, грустно взмахнула ресницами и нехотя отвернулась. Казалось, что в этот момент вся грусть и спокойствие мира собрались в её печальных глазах. Ты ей нравишься? Опасно! Ей плохо? Невозможно. Несмотря на тихий внутренний мирок этой девушки, голосок был радостным и бодрящим; вечное побуждение к действиям, развлечениям, смеху и просто улыбкам. Очередной поворот головы, ты не смотришь на неё, но видишь происходящее. Только не плачь. Не надо. Нужно, нужно пересилить себя. Взгляд в её сторону, нежная улыбка тебе, ответная ей. Снова отвернулась... но надолго ли? ? |
|||
 |
|
|||
